23 мая 2019 года

Не содержание под стражей, а личное обязательство: «Дроздова и партнеры» убедили суд в отсутствии достаточных рисков для применения наиболее строгой меры пресечения

Для применения меры пресечения у стороны обвинения должно быть не только обоснованное подозрение в совершении преступления, но и весомые аргументы того, что лицо будет уклоняться от процессуальных обязанностей или совершать другие нарушения.

Действенность этой нормы части 2 ст. 177 УПК доказала на практике команда АБ «Дроздова и партнеры». Адвокаты убедили суд в возможности ограничиться применением наиболее мягкого пресечения — личного обязательства, несмотря на то, что прокуратура требовала содержания под стражей.

Столичная прокуратура подозревала человека совершении целого «букета» преступлений: создание преступной организации (ст. 255 УК), мошенничество (ст. 190 УК), незаконное использование знака для товаров и услуг, фирменного наименования (ст. 229 УК) , подделка документов, печатей, штампов и бланков, сбыт или использование поддельных документов, печатей, штампов (ст. 358 УК). При этом правоохранители дополнительно квалифицировали действия по ст. 28 УК как совершение преступления группой лиц, по предварительному сговору, организованной группой или преступной организацией.

«Поэтому неудивительно, что при разрешении в суде вопроса применения меры пресечения сторона обвинения рассчитывала на содержание нашего клиента под стражей в течение всего времени расследования, — прокомментировал обстоятельства дела адвокат Тарас Герелюк. — Но не тут-то было … Мы убедительно показали в суде отсутствие достаточных оснований».

Согласно ст. ст. 177, 183, 194 Уголовного процессуального кодекса целью применения меры пресечения является обеспечение выполнения подозреваемым, обвиняемым возложенных на него процессуальных обязанностей, а также предотвращение попыток:

1) скрываться от органов досудебного расследования и/или суда;

2) уничтожить, спрятать или испортить любую из вещей или документов, имеющих существенное значение для установления обстоятельств уголовного правонарушения;

3) незаконно влиять на потерпевшего, свидетеля, другого подозреваемого, обвиняемого, эксперта, специалиста в этом же уголовном производстве;

4) препятствовать уголовному производству иным образом;

5) совершить другое уголовное преступление или продолжить уголовное преступление, в котором подозревается, обвиняется.

Содержание под стражей, как исключительная мера пресечения, может быть применена исключительно в случае, если прокурор докажет, что ни одна из более мягких мер не сможет предотвратить эти риски.

При рассмотрении ходатайства о применении меры пресечения следственный судья, суд обязан установить, доказывают ли предоставленные сторонами уголовного производства доказательства обстоятельства, свидетельствующие о:

1) наличии обоснованного подозрения в совершении подозреваемым, обвиняемым уголовного преступления;

2) наличии достаточных оснований полагать, что существует хотя бы один из рисков, и на которые указывает следователь, прокурор;

3) недостаточности применения более мягких мер для предотвращения риска или рисков, указанных в ходатайстве.

«Другими словами, само подозрение (которое также должно быть обосновано), а также тяжесть наказания, грозящего человеку в перспективе, не являются достаточными для применения судом меры пресечения в виде содержания под стражей, — отметил Т.Герелюк. — И в данном случае решающей стала активная позиция защиты, направленная на полное выяснение всех обстоятельств, которая доказала необоснованность слишком жестких требований прокуратуры».

В итоге суд оставил ходатайство прокурора без удовлетворения, применив к лицу меру пресечения в виде личного обязательства.

«Конечно, избрание судом наиболее мягкого из возможных мер является лишь тактической победой стороны защиты. Основные наши усилия в этом производстве — впереди. Но тот факт, что человек остался на свободе, дает надежду на позитивное завершение процесса, — отметила директор АБ «Дроздова и партнеры» Елена Дроздова. — Не секрет, содержание подозреваемого под стражей становится для следователя фактически средством психологического давления, которое способствует (по его мнению) быстрому расследованию преступления. Ограниченный в возможностях и привычках, человек становится более покладистым: он готов согласиться даже с тем, чего не совершал, только чтобы быстрее избавиться от неопределенности».